Главная

Следуйте за нами

Главная страница → КЛОУН ВАСЯ: “МАМА РОДИЛА МЕНЯ В ОПИЛКИ”

КЛОУН ВАСЯ: “МАМА РОДИЛА МЕНЯ В ОПИЛКИ”

 КЛОУН ВАСЯ: “МАМА РОДИЛА МЕНЯ В ОПИЛКИ”

Буквально только что знаменитый на весь мир клоун Вася смешно падал из-под купола цирка прямо лицом в торт, как вот он уже сидит в своей цирковой гримерке, в так называемой “клоунской”, угощает нашего корреспондента Дарью Заамбарскую кофе с пудрой и белым гримом, чаем из папье-маше и рассказывает о себе и о своем пути в искусстве.

Корреспондент: Здравствуй, Вася!

Клоун Вася: Здравствуй, Корреспондент!

Корр.: Расскажи-ка нам, Вася, как начиналась твоя цирковая карьера?

Клоун Вася: Да практически с пеленок. Папа и мама у меня были клоунами, ради смеха нарожали полный зал детей. Воспитывали в строгости: даже самым маленьким разрешалось писаться только от смеха…

Корр.: А потом?

Клоун: А потом была учеба в цирковом училище. Учиться было трудно. Старшие клоуны отбирали у младших стипендию, размазывали завтраки по лицу, заставляли чистить конюшни зубной щеткой, кидались бисквитными тортами… Параллельно я работал в цирке. Ухаживал за акробатами — кормил, убирал мусор после их выступлений...

Корр.: Опасная работа?

Клоун: Еще бы! Видите шрамы на спине? Это меня одна воздушная гимнастка... поранила…

Корр.: А свое первое выступление помнишь?

Клоун: А как же! Однажды у нас в цирке заболел клоун. Температура — градусов триста, нос у него покраснел, распух страшно, из глаз слезы — ручьем, волосы дыбом, словом серьезно занемог бедняга. А заменить некем. Вызвался я. Собрался с духом, пошел к этому клоуну и пинками выгнал его на манеж! Так мы и отработали номер — он выступает кое-как, а я его попинываю. И зрителям понравилось! С тех пор мы с Петрушкой стали выступать дуэтом…

Корр.: А куда он потом делся?

Клоун: Петрушка-то? Видите, в чем дело: однажды у нас заболел фокусник… А заменить, как водится, некем. Ну, вызвался я. Там надо было кого-нибудь распилить. Вызвался Петрушка. В общем, я его распилил.

Корр.: Как это?

Клоун: Ну как, как. Мне кажется, он неправильно лег там, в ящике. Ну, в общем, не важно. Значит, распилил я Петрушку, и остался без партнера. Я говорю директору, мол, надо мне теперь кого-нибудь вместо Петрушки. А директор говорит: “Ничего не знаю, ты напортачил, вот и будешь теперь один за двоих отдуваться!” Вспылил немного. А я стал клоунировать один. И успешно.

Корр.: Вот видите, какой у вас дальновидный директор!

Клоун: Да, хороший мужик был. Я его, кстати, тоже распилил. Четыре года назад, на цирковом капустнике… А однажды у нас в цирке заболел слон. А заменить некем. Вызвался я…

Корр.: А тебе самому нравится быть коверным?

Клоун: Конечно, нравится! Цирковые ведь небогато живут, а клоунам — спецодежда полагается: ботинки, парики, носы теплые на зиму. А акробатам, к примеру, только одно трико на весь год дают, или плавки блестящие…

Корр.: Скажи-ка, Вася, а у тебя есть жена?

Клоун: В данный момент нет, но скоро будет. К свадьбе весь реквизит подготовил — скалку надувную, матрас со свистком, у кровати ножки подпилил — все как у людей. К жизни семейной тоже готово все — красный нос, зарплата на веревочке…

Корр.: А…

Клоун: Бить жену буду обязательно. (Достает из-за кресла огромный надувной молоток) А-ха-ха! Но это не больно! (Бьет корреспондента по башке) Правда ведь, не больно? Зато как смешно! А-ха-ха-ха!..

Корр.: Какой ты потешный, Вася! Это ты только в цирке такой хохмач?

Клоун: Нет, я и дома такой же! Весельчак, балагур! Здравствуй, Маша, почему ты такая грустная?! Я принес тебе замечательный подзатыльник! А-ха-ха-ха! Ну, конечно, когда спать ложусь, нос накладной снимаю. Но у меня ведь не только нос накладной! А-ха-ха-ха-ха!

Корр.: А сколько же тебе лет, если не секрет?..

Клоун: Пятьдесят два годка мне, внученька.

Корр.: Как?!

Клоун: А вот так! А-ха-ха-ха! Да, уже не мальчик. Ой, бедный я несча-астны-ый! (Плачет, из глаз текут длинные струйки).

Корр.: Ну, успокойся, успокойся, Вася. Вот тебе водички...

Клоун: Не надо, у меня своя есть. (Плачет в стакан). У меня ведь, если хотите знать, кроме накладного носа, еще и глаз вставной, челюсть нижняя не моя, ухо — видите? — протез, волосы на затылке приклеены… Родная моя, что же ты плачешь? Это же так смешно, а-ха-ха-ха-ха!

Корр.: Это я от смеха… всплакнула. А здорово это у тебя со струйками получается… Я тоже так хочу. Научи, а?

Клоун: Это не так-то просто, дорогуша. Ведь ведро воды приходится за спиной таскать. Правда, загримируешь его под горб, и уже пол-зала от одного только вида горбатого меня уже смеется!

Корр.: Да, это действительно очень весело. Но больше всего мне нравится твоя потрясающая реприза с конями, которая обошла все телеэкраны, и в мгновение ока сделала тебя всеобщим любимцем!

Клоун: Это была не реприза...

Корр.: То есть?!

Клоун: Кони меня лягали по-настоящему... Но я на них не в обиде. Кони — они тупые и злые животные, и обижаться на них глупо. Да, к слову, я и на все удары и пинки судьбы реагирую точно так же. И знаешь почему?

Корр.: Почему?

Клоун: Потому что я с детства воспитан на том, что пинок под зад — это прежде всего смешно, а уж потом больно…


© 1998 "Красная бурда"

Интернет-магазин Красной Бурды