Правительство России уверено: новые санкции России не повредят.
У Дональда Трампа залипла кнопка блокировки Ормузского пролива.
Путин заявил, что знает, чем всё закончится, но не скажет, а то всем будет неинтересно жить.
МИД Италии вызвало посла России, посмотрело на него и отменило вызов.
В сбоях интернета виноваты перегибы кабеля на местах.
В правительстве рассматривается вопрос о переводе интернета на четырёхдневную рабочую неделю.
В Кремле заявили, что все решения по блокировкам принимаются исключительно ради обеспечения федеральной службы безопасности граждан.
Путину доложили о перспективе внедрения IPv8 как управляющего сетевого протокола, призванного решить проблемы исчерпания адресов IPv4 и сложности внедрения IPv6. Президент одобрил идею, но заметил, что расширение адресного пространства до 64 бит должно также обеспечить сохранение полной обратной совместимости с IPv4. Соответствующие поручения разработчикам были даны.
Российский Центробанк опустил ключевую ставку ещё на полплинтуса.
Путин распорядился присвоить Академии ФСБ 100 миллиардов рублей.
В России будут отслеживать подозрительные переводы старушек через улицу.
Россияне смогут заходить в хату через Госуслуги.
Путин секретным указом разрешил сажать граждан в СИЗО по ошибке. По страшной, чудовищной ошибке.
В школах с углублённым изучением английского будут проводить «Conversations about important things».
Волк, переодевшийся в бабушку, признан пропагандой движения ЛГБТ.
В театрах перед спектаклями зрителей будут просить выключать VPN.
В России остро ощущается нехватка врачей, таких как Чехов, Горин, Аксёнов и Булгаков.
© 2026 «Красная бурда»
«Там еще большой каменный карьер был. Дробили, естественно, вручную. Сколько там народу полегло — не сосчитать. И смею заметить, что отменного народа, штучного. И профессоров было достаточно, и просто ученых, и врачей, и гуманитариев всякой масти, и инженеров, и священников. Они ведь в Ленинграде, прямо по старым адресным книгам ориентировались, план по арестам выполняя, — «Весь Петербург» и «Весь Петроград» — знаете, наверно, такие справочники были? На несколько огромных научно-исследовательских институтов и больниц хватило бы с лихвой специалистов. Удивляются теперь, что с наукой нашей стало, отчего медицина такая чахлая и куда все эрудиты подевались. И где все люди со смекалкой. И с инициативой. И с чувством чести. Интеллигенцию, конечно, Сталин люто ненавидел. Очень в этом отношении был настоящий и последовательный народный вождь. В смысле созвучия своих чувств победившему гегемону.
Это ведь зощенковский герой на самом деле победил. Зощенко первый его заметил и описал. А тот подрос и задушил своего портретиста. Простите, впрочем, я отвлекся.
— Нет, нет, вы как раз о нужном, — откликнулся Рубин. — А где и когда вы видели Бруни? Вы общались?
— Нет, мы даже не были знакомы. В управление я стал ездить год спустя, машины со щебенкой от нас ходили, а я сводки привозил и всякую отчетность. Тогда и видел. Он мне, правду вам сказать, не показался. Или я тогда уже придурков этих сильно не любил, что нам плакаты рисовали. В Котласе, между прочим, над воротами лагеря — знаете, какой плакат висел? «Смерть врагам народа!» Вот вам и добро пожаловать на наш манер. Нет, у немцев, пожалуй, было поаккуратней с наглядной агитацией. «Труд освобождает» — это легче психикой воспринимается. Или: «Каждому свое», как у них в другом каком-то лагере висело. Между прочим, когда ваш Бруни скульптуру Пушкина ваял, так ведь она возле окон лагерного начальства ставилась, в начале улицы вольнонаемных, так что Пушкин этот как бы у них Дзержинским числился.
— Жалко, -сказал Рубин. — Очень жалко. И Бруни жалко, и Пушкина.
— Я перегибаю палку, должно быть, — смягчился старик и легкое свое длинное тело чуть повернул в кресле, прямо теперь на Рубина глядя. — Я никого не вправе осуждать, я тоже быстро стал придурком, я в технологи выбился. А погиб ваш Бруни, скорей всего, в кашкетинские расстрелы. Так и есть, да? В зиму на тридцать восьмой год как раз и лютовал у нас Кашкетин с подручными. Лагеря он северные разгружал, такая у него была задача. Заодно и страх навел свежий. Свежий страх — он пронзительный, как ветер осенью, прямо сквозь кости. Вскоре после этого Кашкетина расстреляли в Котласе. Прямо перед зеками, что там были.
— Его, кажется, в Москве расстреляли при пересменке Ежова на Берию, — осторожно сказал Рубин. — А перед этим…»
смешно