Она была на полголовы его выше и на целую голову умнее.
Наутро он выглядел как огурчик с откушенной попкой.
Она была, как бы это сказать, немножко Годзилла.
Рис. В. Балабаса
Он хранил верность разным женщинам, как белка орехи.
Когда старая графиня отвесила Хуснуллину пощёчину, ему показалось, что его стукнули по щеке сушеной пелядью.
Алёна неловко пыталась замаскировать здоровенный синяк под глазом букетиком сирени.
Хлопья снега, словно белая моль, с удовольствием садились на меховой воротник.
Бездна глядела на него, не мигая.
На миг он залюбовался её точёным временем профилем.
На всём сером свете наступало хмурое, не выспавшееся утро.
Покосившаяся на нас хитрыми окнами избушка.
Он успокаивал, тщетно пытаясь пальцем повернуть её слёзы вспять.
Рис. В. Балабаса
Чувствует себя как рыба в биде.
Они идеально подходили друг другу, как день и ночь.
Его слова падали как горох на благодатную стену.
Вырос настолько богобоязненным, что в церковь ходил в памперсе.
С трудом, помогая себе руками, натянул на лицо улыбку.
Свежа ещё была память об Альцгеймере, скрутившем его прошлой зимой.
Протянула ему ладошку, узенькую и холодную, как мороженая килька.
В этой пещере он был один как перст в носу.
С грациозностью нетрезвой пожилой балерины.
Белка скакала по лесу, пытаясь вспомнить, куда засунула своё эго.
© 2026 «Красная бурда»
Рис. В. Балабаса
браво! вот она , прежняя КБ. Есть еще порох в этих самых, не все мозги убиты борьбой с путинским Путиным.
Есть еще ягоды в ягодицах )))
«— Философия неооптимизма. Я там обязательно коснусь ряда вопросов, которые мы сегодня с вами так содержательно обсудили.
— Благодарю вас, — сказал я еще раз. — Обязательно.
Я смотрел, как он подошел к своему длинному автомобилю, рухнул на сиденье, поковырялся в пульте автоводителя, откинулся на спинку и, кажется, сейчас же задремал. Автомобиль осторожно покатился по площади и, набирая скорость, исчез в тени и зелени боковой улицы.
Неооптимизм… Неогедонизм и неокретинизм… Нет худа без добра, сказала лиса, зато ты попал в Страну Дураков. Надо сказать, что процент урожденных дураков не меняется со временем. Интересно, что делается с процентом дураков по убеждению? Любопытно, кто ему присвоил звание доктора? Не один же он такой! Была, наверное, целая куча докторов, которая торжественно присвоила такое звание неооптимисту Опиру. Впрочем, это бывает не только среди философов…»